Журнал «Церковь и медицина» №2 (22) декабрь 2022.

К 145-летию со дня рождения профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого (1877-1961 гг.)
К 15-летию создания Общества православных врачей России (2007-2022 гг.)

С.И. Воробьев, А.Г. Чучалин, Н.Н. Пустограев, А.Н. Бабурин

Главное в жизни всегда делать людям добро.
Если не можешь делать для людей добро большое –
постарайся совершить хотя бы малое!

В.Ф. Войно-Ясенецкий

В 2022 года исполнилось 145 лет со дня рождения легендарного профессора медицины, архиепископа Крымского и Симферопольского Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого (святителя Луки), чьё имя носит вот уже 15 лет  Общество православных врачей России им. святителя Луки (В.Ф. Войно-Ясенецкого), учреждённое 29 сентября 2007 года в Белгороде на I-м Всероссийском съезде православных врачей России.

Валентин Феликсович родился 15 (27) апреля 1877 года в Керчи в семье провизора Феликса Станиславовича Войно-Ясенецкого и Марии Дмитриевны, урождённой Кудриной (фото 1). Принадлежал к древнему дворянскому роду Войно-Ясенецких, имевших собственный фамильный герб (фото 2). Феликс Станиславович, отец будущего святителя, был потомственный дворянин Сенненского уезда Могилевской губернии.

Фото 1. Родители Валентина Ясенецкого-Войно: Валентин Станиславович и Мария Дмитриевна (урождённая Кудрина). Дети: Валентин и Ольга /архив Симферопольской епархии РПЦ/

Фото 2. Фамильный герб рода Войно-Ясенецких /1/

Валентин Феликсович в 1898 году стал студентом медицинского факультета Киевского университета. Учился прекрасно, особенно преуспевал в изучении анатомии. После выпускных экзаменов, пожелал стать земским врачом: «Я изучал медицину с исключительной целью: быть всю жизнь земским, мужицким врачом», писал святитель в своих воспоминаниях.

Профессиональная карьера молодого врача началась с воинского служения. Валентин Феликсович поступил в Киевский медицинский госпиталь Красного Креста, в составе которого в 1904 году отправился на Русско-Японскую войну. Работал в эвакуационном госпитале в Чите, заведовал хирургическим отделением и получил большую практику, делая крупные операции на костях, суставах и черепе.

Первую мировую войну Валентин Феликсович встретил в Переславль-Залесском будучи главным врачом Переславской земской больницы, куда он приехал в 1910 году. В Переславль-Залесском до 1880 года были только две лечебницы: при фабрике Товарищества Переславской мануфактуры на 24 койки и на фабрике Гладковой на 5 коек.

В отличии от земской медицины религиозность древнего города Переславль-Залесского была на высоте и не одно столетие.  Так в городе сохранилось 6 монастырей, из них 5 действующих: один из самых древних монастырей России, основанным в 1010 году святым князем-страстотерпцем Борисом - Переславский Никитский мужской монастырь; Переславский Феодоровский женский монастырь, основанный в 1304 году; Переславский Свято-Никольский женский монастырь, основанный в 1348 году; Свято-Троицкий Данилов мужской монастырь, основанный в 1508 году; Горицкий Успенский монастырь, основанный в начале XIV века; Богородицко-Сретенский Новодевичий монастырь, основанный в 1659 году. Было около 50 храмов, церквей и часовен, ни один город не мог сравнится  с количеством монастырей и храмов с Переславль-Залесским, кроме Москвы.

В земле Переславской просияли великие святые Земли Русской: благоверный князь Александр Невский, благоверный князь Андрей Смоленский, преподобный Никита Столпник, преподобный Даниил Переславский, преподобный Корнилий Молчальник, преподобный Дмитрий Прилуцкий, преподобный Герасим Болдинский, блаженный Мишенька-Самуил Христа ради юродивый, блаженный Никита-девственник, а сколько нам ещё неведомых...

Тем не менее земская медицина в Переславль-Залесском медленно, но подымалась. Так в конце 90-х годов открылась земская больница на 30 коек, в 1895 году открыли заразный барак для инфекционных больных. В 1910 году в земской больнице, куда поступил работать хирургом Валентин Феликсович, согласно больничному отчёту общее количество стационарных больных достигло цифры 961 (по сравнению 847 больных за 1909 год).

Через месяц после начала Первой мировой войны - 20 августа 1914 года Валентин Феликсович избирается председателем Переславского земского комитета по организации помощи раненым и больным воинам. Кроме того, он постоянно участвует в заседаниях Воинского присутствия, в наборах солдат, исполняет обязанности заведующего лазаретом.

Никто не мог предположить, что эта война превратится в одну из самых смертоносных в истории. В этом военном конфликте участвовало около 40 государств между двумя коалициями: Антанту, в которую входили Франция, Великобритания и Россия и Тройственный союз Германии, Австро-Венгрии и Италии. Поводом для начала войны было убийства 28 июня 1914 года  эрцгерцога Франца Фердинанда, наследника Австро-Венгрии, боснийским сербом Гаврило Принципом. Австро-Венгрия обвинила в этом Сербию. Россия не могла оставить Сербию без защиты и к августа 1914 года система взаимных договоров втянула в войну Германию, Францию и Британию. Признано, что Первая мировая война была одной из самых кровопролитных в истории: около 10 миллионов человек погибли в боях и более 5 миллионов мирных жителей в результате голода и болезней, военной оккупации. Например, только потери немцев и австро-венгров в знаменитом русском наступлении «Брусиловский прорыв» в 1916 году были катастрофическими около 1,5 миллиона погибших, раненых и пленных /7. Каким-то образом эти раненные военнопленные поступали в Россию, в том числе в Переславль-Залесский, это прослеживается в отчётах Переславской больнице за 1914-1916 гг.

С началом Первой мировой война, стараниями Валентина Феликсовича создается комитет по сбору пожертвований на устройство лазарета в Переславль-Залесском, который был организован в доме бывшего доктора Владимира Карловича Шилля (улица Кардовского 41, фото 3).  Знаменитый голубой двухэтажный дом доктора Шилля «помнит» будущего святителя. Возле него информационный щит на треноге, с указанием архитектурных особенностей и памятью места — здесь лечил раненных в Первой мировой войны главный врач города — Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий.

Фото 3. Переславль-Залесский улица Кардовского 41, сохранившийся дом доктора Владимира Карловича Шилля, где размещался в 1914-1916 гг. лазарет для раненых

Как заведующий больницей Валентин Феликсович добился возможности оборудовать рентгеновский кабинет, но сожалеет о том, что приобрести аппарат до конца войны нет возможности, так как «их теперь нет в продаже». Осуществить этот проект был возможен благодаря «просвещенной отзывчивости Варвары Сергеевны Варенцовой. Этот год ознаменовался открытием нового заразного барака и приобретением больничной аптекой прав нормальной аптеки /3/.

Война отразилась на больнице в уменьшении медицинского персонала. На действительную службу были призваны фельдшер хирургического отделения Д.А. Рябинин, участковый фельдшер Ф.В. Иванов. По постановлению Земского собрания 20 августа в больнице отведено 20 кроватей для раненых и больных.

Многие из тех нужд больницы, на которые указывал Валентин Феликсович и его предшественники в своих отчётах, остаются до сих пор неудовлетворёнными, но по условиям военного времени, не об всех их уместно говорить, писал Валентин Феликсович в Отчете о деятельности Переславской земской больницы за 1914 год.

Есть, однако, одна нужда, продолжает В.Ф. Войно-Ясенецкий, и удовлетворить её  необходимо даже при самых тяжёлых обстоятельствах. Речь идёт о нетерпимом состоянии больничной ассенизации.

Условия военного времени не только не могут отодвинуть до более благоприятных условий упорядочения ассенизации, но, наоборот, настоятельнейшим образом этого требует, т.к. новый заразный барак приспособлен в настоящее время для обслуживания всех Переславских лазаретов для раненых и больных воинов, в нём же приходится помещать пленных, и очевидно, Переславская же больница должна будет обслуживать нужды города и значительной части уезда в случае эпидемий, появление которых в связи с войной надо ожидать с большей вероятностью. При теперешнем состоянии ассенизации Переславская больница должна будет служить рассадником эпидемических болезней, а не местом борьбы с ними, так заканчивает Валентин Феликсович свою Общую часть Отчета о деятельности Переславской земской больницы. 1914 г.

В Переславль-Залесский эвакуировалось мало раненых в связи с тем, что в этот старинный город перевозили только тех пострадавших, которым не была затруднительна длительная транспортировка более чем за 20 км от железной дороги Москва-Ярославль. В.Ф. Войно-Ясенецкий сокрушается такому обстоятельству, так как в Переславской земской больнице, которую он возглавлял, возможно лечение тяжело раненых и пострадавших на поле боя в гораздо большей степени, чем в некоторых других больницах, расположенных по линиям железных дорог, но не имевших хирургов-специалистов. Так как прибывали раненые с фронта, то встал вопрос о создании лазарета. На заседании думы неоднократно ставился вопрос о расширении больницы. Но военные события не требовали отлагательства. Поэтому отвели два десятка коек в больнице, которые при первой возможности занимались гражданскими больными. 

Таблица 1. Движения больных  в Переславской земской больнице

Отчета о деятельности Переславской земской больницы. 1914 г./

Из докладной записки (фото 4) заведующего Переславской земской больницей уездному исправнику от 22 сентября 1914 года: «…Сообщаю, что в лазарете для раненых при Переславской земской больнице все 20 мест свободны. Врач В. Ясенецкий-Войно» /3/.

В условиях военного времени Валентину Феликсовичу пришлось очень ограничить применение региональной анестезии, так как не было новокаина. Соответственно этому увеличилось число операций, производимых под общим наркозом, для которого, как и прежде применялся эфир в форме капельного наркоза с обыкновенной маской Эсмарха. Практика, проведенная, в это время показала, что наркоз протекал, как правило, превосходно, и более или менее серьезных осложнений наблюдалось весьма редко. Предварительные подкожные впрыскивания морфия проводились лишь в немногих случаях, и, тем не менее, очень часто легко удавалось усыпить вдыхаемым по каплям эфиром даже крепких мужчин. В таких случаях, когда  долго не наступал сон от эфира, применялся хлороформ (так же капельным способом) до полного усыпления, а затем наркоз поддерживался опять эфиром; и при таком смешанном наркозе хлороформа расходовалось очень мало. К местной анестезии были отнесены случаи применения методов ограничения поля операций диффузными инъекциями со стороны подходящих к ней нервов, методов, которые R. Danis называет «диффузной областной анестезией» /3/.

Фото 4. Докладная записка заведующего земской больницей В.Ф. Ясенецкого-Войно уездному исправнику о лазарете для раненых  при Переславской земской больнице /5/

В Отчете о деятельности Переславской земской больницы за 1915 год Валентин Феликсович указывает, что в связи с условиями военного времени больница работала в отчетном году весьма напряженно, что видно из следующей таблицы движения больных.

Таблица 2. Движения больных  в Переславской земской больнице  /Отчета о деятельности Переславской земской больницы. 1915 г./

В эти цифры, продолжает В.Ф. Войно-Ясенецкий, вошли и нижние чины, эвакуированные с театра военных действий и занимавшие отведенные для них 20 коек. Эти койки не составляли отдельного лазарета и при первой возможности занимались обыкновенными больными, т.к. при крайнем переполнены больницы не­возможно было бы держать их постоянно свободными ради незначительного числа раненых и больных нижних чинов; последних было за год всего 117 (42 в хирургическом отд. и 75 в терапевтическом и заразном), число проведенных ими дней составляло 3451 (1292 дня в хирургическом и 2159 в терапевтическом отделении). Занятое лазаретных коек в свобод­ное время никогда не вызывало затруднений в размещении прибывающих партий нижних чинов.

Число коек в больнице увеличилось в отчетном году до 84 в следствии открытая заразного лазарета на 16 коек для эвакуированных с те­атра военных действий; койки эти были оборудованы на средства Союза Городов и размещены в новом заразном бараке, вместимость которого была увеличена до 24 кроватей, т.е. в 1½  раза. Старый заразный барак на 8 кроватей также продолжал функционировать, и таким образом об­щее число заразных коек в больнице составляло 32. Увеличение числа коек относилось лишь к терапевтическому отделению (в состав которого я отношу и заразные бараки), и работа последнего значительно увеличилась, о чем подробно изложено в отчете И.М. Михневича.

Число больных в хирургическом отделение увеличилось в меньшей пропорции, но и это увеличение надо признать явлением ненормальным, т.к. и в 1914 году все штатные койки отделения были заняты круглый год (24 ежедневно занятых кровати при 24 штатных), в отчетном же году среднее число ежедневно занятых кроватей (29) превышало число штатных на 5, что указывает на крайнее переполнено хирургического отделения. Во время особенно большого переполнения отделения часть хирургических больных, приходилось размещать на свободных местах терапевтического отделения, глазные же и гинекологические больные и роженицы, почти как правило, принимались в терапевтическое отд., если они не нуждались в операциях.

При столь напряженной работе в больнице оба больничных врача заведовали еще лазаретами для раненых Союза Городов (на 60 и на 25 кроватей) и постоянно участвовали в заседаниях Воинского присутствия и в наборах солдат. Справиться с этой непосильной работой можно было только благодаря постоянному участию в ней врача Переславского участка С.Д. Михневич, работавшей в обоих отделениях больницы и в амбулатории.

В отчетном году Переславская больница, и без того бедная фельдшерским персоналом, понесла утрату в лице фельдшера Андрея Абрамо­вича Носкова, скончавшегося 23 августа, после почти девятнадцатилетней службы в Переславском Земстве. На долю остальных фельдшеров и фельдшериц выпала тяжелая, почти непосильная работа.

В виду условии военного времени, продолжает В.Ф. Войно-Ясенецкий, не считаю уместным излагать многочисленными нужды больницы в отношении благоустройства её, но, тем не менее, не могу не упомянуть о весьма неудовлетворительном и теперь состоянии прачечной и ассенизации больницы /4/.

Касательно летальности. В связи с условиями военного времени Переславская земская больница работала напряженно. Необходимо подчеркнуть, что 1914, 1915 и 1916 годы являлись военными, когда в земские больницы доставляли раненых и покалеченных с фронта, при этом общая летальность пациентов Переславской земской больницы, согласно отчётам за данный период,  оставалась в тех же пределах, что и в мирные годы. Это говорит о высокой квалификации медицинского персонала земской больницы.

В отчёте Переславской земской больницы за 1912 г., составленный лично Валентином Феликсовичем, указанно общее количество поступивших больных 1026, как терапевтических, так и хирургических, из них по тем или иным причинам умерло 68 человек. Итого общая летальность составляла 6,6%. Довоенный период.

В отчёте за 1913 г., указанно общее количество поступивших больных 1256, как терапевтических, так и хирургических, из них по тем или иным причинам умерло 59 человек. Итого общая летальность составляла 4,6%. Довоенный период.

В отчёте за 1914 г., указанно общее количество поступивших больных 1260, как терапевтических, так и хирургических, из них по тем или иным причинам умерло 64 человек. Итого общая летальность составляла 4,5-5,0%. Военный период.

В отчёте за 1915 г., указанно общее количество поступивших больных 1464, как терапевтических, так и хирургических, из них по тем или иным причинам умерло 75 человек. Итого общая летальность составляла 4,6-5,0%. Военный период.

В этом же отчете за 1915 год Валентин Феликсович подробно расписывает, что из 543 больных (считая в этом числе и 42 эвакуированных, с театра военных действий раненых солдат) умерло 25 человек; из них двое не были оперированы, а 23 умерли после операции. Послеоперационная смертность составляете 5,5%, а если из числа оперированных исключить  глазных больных, то смертность после хирургических и гинекологических операций определится в 6,6%. Но собственно от осложнений, связанных с операцией умерло лишь 8 больных, что составляете 2,3% из числа хирургических и гинекологических операции. Остальные 14 оперированных больных умерли от основной болезни, против которой опе­ративное лечение оказалось бессильным.

В ежегодных клинических отчетах Валентина Феликсовича упоминаются не только переславцы, но и раненые военнопленные — австрийские и немецкие солдаты, которых он лечил. Он описывает их заболевания и ранения, указывает, что переделывал ранее неправильно или некачественно сделанные заграничными врачами операции.

В связи с этим, хотелось бы привести уникальный клинический случай из Отчёта Переславской земской больницы за 1915 год с тяжелейшей огнестрельной раной грудной стенки с прогресирующим омертвлением реберных хрящей германского офицера  Готфрид фон-Корна, 36 лет, в период 22/Х 1915—15/VII 1916, когда он был доставлен из Москвы в Переславскую земской больнице к В.Ф. Войно-Ясенецкому.

«14 Февраля ранен ружейной пулей в нижний отдел передней груд­ной стенки. Нуля прошла над хрящами 7 и 8 ребер левой стороны. Пу­левой канал сильно гноился, и в Москве и Костроме, где больной лечился, долго дренировали его резиновой трубкой. 10 июня была сделана в Костроме операция, состоявшая в вскрытия пулевого канала на всем протяжении и выскабливании его. Однако до сих пор в рубце остаются небольшие свищи с грибовидно разросшимися из них грануляциями, зондом прощупываются обнаженные реберные хрящи. Операция 16/IX, под хлороформным нарко­зом. Разрез по всей длине рубца. Удалено 2 небольших секвестра реберного хряща, удалена щипцами Luer'a подозрительная в отношении жизне­способности часть хряща, грануляции выскоблены. Рана выполнена марлей и уменьшена тремя швами. Послеоперационное течение без осложнений. Через 7 неделю больной выписан для амбулаторного лечения. Снова поступил 22 Окт. После операций остался незаживающий свищ, через который опять прощупывается зондом омертвевший реберный хрящ. Окружность свища болезненная при давлении и при движениях. 5 раз были сделаны инъекции Веск'овской висмутовой пасты, по свищ не закрылся. В моче больного был найден сахар, и назначена безуглеводная диета. Боли в окружно­сти свища, и особенно ниже него, все усиливались, больной почти не вставал с постели, по ночам очень плохо спал от болен и заметно худел и слабел; у него появились сильные ночные поты не уступавшие и атропи­ну. Въ легких при повторных исследованиях ничего ненормального не было обнаружено. 18/IX вторая операция, при которой опять пришлось при­менить эфирный наркоз т.к. регионарная анестезия межреберных нервов не вполне удалась. Найдено обширное омертвение реберных хрящей, и для удален их пришлось сделать довольно обширные разрезы. Удален омертвевший до самой грудины хрящ 7 ребра и значительная часть 8. Рана поч­тя на всем протяжении оставлена открытой. После операции больной чувствовал большое облегчение но не надолго; уже через неделю снова по­явились боли, но в новом месте, справа от нижнего конца грудины, и с течением времени все усиливались Рана заживала довольно хорошо, но у наружного конца её остался свищ, ведший к обнаженным реберным хрящам, у медиальнаго же конца раны, вблизи грудины, сперва наметилось образования свища, но потом он закрылся. 2/XII был сделан пробный прокол справа от нижнего конца грудины, на месте болей, но ничего получить не удалось. На месте прокола появилась, однако, легкая краснота и припухлость, по небольшая боль при давлении, бывшая и прежде, не уве­личивалась. С 12/XII темпер., стала слегка повышаться по вечерам (не выше 38,4°) и самочувствие больного все ухудшалось. 19/XII третья операция под эфирным наркозом. Широкими разрезами обнажены реберные хря­щи правой стороны, найдены сообщающаяся одна с другой гнойные полости над ними и довольно распространенное уже омертвевших хрящей. Хрящ 5 ребра обнажен от надкостницы на протяжении 2 х 1 ctm., но только этим и ограничиваются его изменения; этот хрящ оставлен нетронутым. Шес­той и седьмой хрящи секвестрированы почти на всем их протяжении и легко выделяются пальцем; они удалены целиком, но при отделении (ту­пым путем) еще не вполне свободных реберных концов их, несмотря на большую осторожность, произошел надрыв плевры; маленькое отвергав немедленно закрыто йодоформной марлей. С левой стороны, на месте свища, найдено поверхностное и значительное омертвление хряща и небольшая задержка гноя. Удален остаток 8 хряща. Операция сопровож­далась кровотечением из ветвей art. mammariae int., после неё пульс больного был слабь и часть, и пришлось влить под кожу литр физиологического раствора. В первые два дня самочувствие больного было очень тя­желым, он жаловался на сильные боли в правом плече и в нижней части грудной клетки справа, совсем не спал. Вечером 20/XII он уже чувствовал присутствие жидкости в правой плевральной полости, и действи­тельно на другой день был определен экссудат, достигавший до угла ло­патки. Темпер, по вечерам доходила до 38,8°, пульс до 120. 23/XII самочувствие больного значительно улучшилось; сделан пробный прокол и полу­чена серозная, сильно кровенистая жидкость, в которой найдено довольно много лейкоцитов—полинуклеаров, но ни одного микроорганизма (в мазку). Шприцем удалено было около 100 cctin. такого же самого экссудата; был слышен громкий шум трети плевры. Температура и частота пульса с каждым днем уменьшалась и 26/ХII стали нормальными; боли и стеснения дыхания также проходили, но экссудат увеличивался и 27/XII удалено проколом 375 cctm. жидкости, уже значительно менее кровенистой и содер­жавшей много меньше лейкоцитов, чем прежде. Через несколько дней после этого экссудат окончательно всосался и все симптомы плеврита ис­чезли. В рубце справа и слева остались незаживающая места, выполненная дряблыми и серыми грануляциями. Справа боли были незначительны, слева же, пальца на два выше рубца, все более и более определялась значитель­ная болезненность при давлении и при движениях. Общее состояние боль­ного оставалось почти неизменным; в виду слабости его и значительной потери крови начаты были инъекции мышьяка, но после 10 инъекций их пришлось оставить вследствие поноса. 11/II 1916 г. четвертая операция под эфирным наркозом. Разрезы по всему протяжению прежних рубцов. Слева, на месте удаленных прежде реберных хрящей, найдена костная (вероятно остеоидная) ткань, разросшаяся сплошной пластин, не менее прочной, чем хрящи, которые она заместила. На правой стороне найден широкий свищ, направляющийся глубоко под мечевидный отросток грудины; но расширении этого свища оказалось, что он ведет к шестому реберному хрящу левой стороны, омертвевшему я секвестрированному на всем протя­жении; хрящ этот, уже сильно изъеденный по всей поверхности, удален, и выскоблены грануляции, выстилания его ложе. Омертвевший хрящ нахо­дился как раз на том месте, где определялась до операции наиболее сильная болезненность. Восьмой хрящ правой стороны также найден омертвевшим, изъеденным секвестрированным почти на всем протяже­нии; пришлось, однако, оставить ближайшую к ребру часть его, длиною около 4 сант., т.к. она еще не омертвела и легко было бы поранить плевру при удалении её. Хрящ пятого правого ребра, найденный при предыдущей операции частично обнаженным от надхрящницы, вопреки ожиданию не только не омертвел, но совершенно зарос в здоровой рубцовой ткани. Рана зашита редкими швами без дренажей. Всю ночь после операции больной сильно кашлял, а утром 12/II найдено воспаление нижней доли левого легкого (бронхиальное дыхание и кренитация в области левой лопатки к внутри от неё). Однако уже через 4 дня темпер., упала до 35,5°, час­тота пульса стала нормальной и уже со следующего дня все тяжелые субъ­ективные симптомы исчезли пневмония быстро разрешилась. В дальнейшем общее состоите больного вскоре стало таким же, как до операции. Рана хорошо заживала, но остались боли у правого конца её и свищи здесь и посредине. 22/III пятая операция под эфирным наркозом, Разрезом вдоль правой половины рубца и дополнительными, вертикальным разрезом обнажен и удален омертвевший на всем протяжении девятый реберный хрящ, который, однако, не был еще секвестрирован, но уже сильно изъеден по всей поверхности. Оставленная при предыдущей операции часть восьмого хряща оказалась заросшей здоровыми грануляциями и рубцами. Выскоблен свищ в средине рубца, соответственно месту удаленного прежде мечевидного отростка грудины; он вел в довольно глубокую яму, содержавшую дряблые грануляции, но ни секвестров ни свищевых ходов здесь не найдено. Зашить только новый вертикальный разрез, на остальном же протяжении рана выполнена йодоформной марлей. Заживала рана прекрасно, повсюду образовались прочные рубцы, но в средине рубца, над грудиной остался небольшой свищ. Через две недели после операции все боли в груди исчезли, и больной мог спать на боку, тогда как до этого времени он лежал только на спине. Еще через неделю он сталь гулять во дворе и чувствовал себя отлично. 3/VII сделана шестая операция под эфирным наркозом. Расширен и выскоблен свищ, удален костными щипцами нависавший над ним нижний край уже при прежних операциях резецированной грудины, и найдено омертвевшие реберного хряща правой стороны, который при третьей операции оказался местами обнаженным к от надхрящницы, а при четвертой—заросшим в рубцовой ткани. Хрящ этот удален вместе с концом ребра, больше ничего патологического нигде не найдено, и рана выполнена йодоформной марлей. Рана зажила без осложнений, и на этот раз было достигнуто окончательное излечение с образованием повсюду прочных рубцов».

На этом уникальном примере лечения германского офицера мы видим профессиональный долг русского врача, призвание врача, упорство врача и глубокие анатомические знания, несмотря ни на что, врач должен оказывать помощь любому, в том числе и бывшему врагу, отдавая безвозмездно своё время, здоровье и любовь.

Ещё несколько примеров по лечению раненых военнопленных из ежегодных отчётов Переславской земской больницы за 1914 и 1915 годы.

Огнестрельное повреждение плечевого нервного сплетенья.

«Иозеф Кучера, 42 л., пленный австрийский солдаты 27/XI 1915—7/I 1916

8-го октября этого года ранен ружейной пулей, которая вошла под самой правой ключицей, на палец внутри от Моренгеймовской ямки, н вышла на средине правой лопатки. Непосредственно после ранения наступил полный паралич правой руки, и теперь никакие движения в ней невоз­можны, болевая чувствительность потеряна на всей наружной (дорзальной) стороне руки, т.е, в области п.axillaris, п.radialis п.ulnaris, на медиальной же стороне плеча и на передней стороне предплечья чувствитель­ность нормальна; на кисти болевая чувствительность сохранена только в области п.mediani. Болей в руке нет. Фарадическим током не удается вызвать сокращения ни одной из мышц руки, нет сокращений и при фарадизации плечевого сплетения, тогда как ток той же силы вызывает резкие сокращения мышц па левой руке. Ни малейших видимых признаков атрофии мышц нет. Рана зажила непосредственно, без нагноения, теперь на месте отверстии пулевого канала остались лишь небольшие рубцы. Операция 12/XII, под хлороформ, наркозом. Для обнажен. плечевого сплетения перере­заны большая и малая грудная мышцы и перепилена ключица. Плечевое сплетете непосредственно под ключицей сплошь замуровано в рубцовую соединительную ткань на протяжением 2 1/2 ctm.; рубец очень плотен и границы отдельных нервных стволов в нем совершенно исчезли. Опе­рация ограничена продольным расщеплением рубца в трех местах и окутыванием его свободно пересаженным куском мышцы. Ключица соеди­нена проволочным швом, мышцы кэтгутовыми, кожная рана зашита наглухо. Рана зажила непосредственно, ключица срослась в правильном положении, но операция осталась совершенно безуспешной».

Огнестрельное ранение срединнаго нерва.

«Пауль Кочан, 23 л., словак, пленный австрийский солдат. 30/XII 1915 -16/I 1916 г.

Ранен 24/X 1915 ружейной пулей в левое предплечье. Пуля прошла чрез сгибательную сторону предплечья, от локтевого края до лучевого, не задев костей, но, очевидно, повредив срединный нерв, т. к. со времени panenin потеряна чувствительность и активная подвижность большого, указательного и среднего пальцев. Рана зажила без осложнений и теперь остаются лишь маленькие рубчики на местах отверстий пулевого капала и небольшая сгибательная контрактура кисти. В парализованных пальцах не особенно сильный боли. Недавно больной выздоровел от брюшного тифа. Операция 6/I при местной анестезии; отпрепарирован срединный нерв на средине предплечья, и в него впрыснуть ½ % адрен.—кокаин до заметного вздутия. На уровне пулевого канала нерв оказался сильно притянутым рубцом к лучевой кости; по освобождения нерва в нам найдено довольно значительное рубцовое утолщение, занимающее, однако, не весь поперечник нерва, а лишь приблизительно половину его. Рубец сперва продольно разрезан, и нерв обшит двумя лоскутами соседних мышц. Немедленно после операции восстановилась подвижность и болевая чувстви­тельность 1, 2 и 3 пальцев до нормальной степени. Рана зажила непосред­ственно».

Огнестрельныя раны плеча и спины, паралич срединнаго и локтевого нервов.

«Иосиф Боносяк, 20 л., рядовой 104 Ущурского полка 26/VIII—23/IX. Шрапнельная нуля прошла через верхнюю треть правого плеча, на медаль­ной его стороне, образовав канал длиною около 7 ctm; отверстия пулевого канала не велики, чисты, и рана заживает без осложнений. Совершенно потеряна болевая чувствительность на всей кисти руки, пальцы согнуты, по максимальное активное сгибание их невозможно; разгибание пальцев боль­ной производить довольно хорошо, но не вполне свободно. В локтевом суставе активный движения только немного затруднены в зависимости от болезненности в ране. На спине 2 небольших кожных раны, покрытых сухими струнами. 23/IX рана зажила. 25/1Х, под хлороформным наркозом обнажены выше пулевого канала срединный и локтевой нервы и от препарированы книзу до места, где оба они были окружены рубцами: по выделен in из последних нервных стволов оказалось, что на месте ранения оба они повреждены и проросли соединительной тканью, образующей местный утолщения нервов. Оба нерва окружены муфточками из жировой ткани, взятой из ягодицы больного. Рана зашита наглухо. 2/X рана зажила непосред­ственно. Боли в руке уменьшились. Движения пальцев улучшились. Чув­ствуете жар в кисти руки. 23/X возможны все движения пальцев кисти и предплечья, но они ограничены в большей или меньшей степени. В общем результат операции превосходный, даже без последовательной электризации, которой не пришлось применять в виду неисправности приборов». 

Несмотря на военные годы Переславль-Залесский период жизни 1910-1917 гг. земского врача Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого был достаточно плодотворным. Святителя помнят и глубоко почитают в этом городе, возводят памятники, проводят различные мероприятия и конференции в память о нём.  

Можно предположить, что древний Переславль-Залесский – город Земли Русской святости и город Русских монастырей, жители города и насельники монастырей произвели на молодого земского врача Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого неизгладимое впечатление и явился знаковым, поворотным периодом его жизни.

Фото 5. Памятник святителю Луке (В.Ф. Войно-Ясенецкому) в Переславском Феодоровском женском монастыре (скульптор Александр Аполлонов)

В Переславль-Залесском земский врач Валентин Феликсович завершил свой первый научный труд «Регионарная анестезия», за который получил золотую медаль за выдающиеся достижения в области медицины. Здесь он закончил и защитил диссертацию и стал доктором медицины.

В этом старинном русском граде земский врач Валентин Феликсович начал свой фундаментальный труд «Очерки гнойной хирургии», в котором приводится 273 примера из истории болезни всей его практики, 42 из них взяты по Переславской земской больнице и касаются пациентов города и уезда. Этот период был плодотворным в научно-практическом плане, Валентином Феликсовичем опубликовано 29 научных работ в различных научных журналах, как российских, так и зарубежных.

Здесь родился его младший сын Валентин. Однако, семье Войно-Ясенецких пришлось покинуть этот святой русский город в 1917 году из-за болезни жены Анны. По объявлению в газете при очень большом конкурсе Валентин Феликсович получил приглашение в Ташкент на должность хирурга и главного врача большой городской больницы.

В Переславль-Залесском Валентин Феликсович стал по настоящему глубоко верующим, религиозным человеком. Однако религиозное стремление В.Ф. Войно-Ясенецкого, его желание помогать страждущим, больным и служить церкви практически осуществилось через несколько лет в Ташкенте в 1923 году, когда он стал архиепископом Русской православной церкви.

В заключение необходимо отметить, что Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий участвовал в трёх войнах: Русско-японской в 1904-1905 гг., Первой мировой 1914-1918 гг., Великой Отечественной 1941-1945 гг., как выдающийся хирург, как основоположник региональной анестезии и уникального лечения пострадавших и раненых с гнойно-септическими заболеваниями и осложнениями при огнестрельных ранениях. Его известнейшая монография «Очерки гнойной хирургии», изданная в начале прошлого XX века, переиздавалась несколько раз, в том числе в XXI веке. Его научно-практический опыт до сих пор успешно используется и изучается в учебных и лечебных медицинских учреждениях. Эти факты еще раз иллюстрируют огромную значимость практической и научной деятельности Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого, остающейся актуальной и в настоящее время.

Источники:

 1. Никитина Ю.Я., Войно-Ясенецкий. Переславль-Залесский. http://znichka.com/post393053372/, 2016.

2. Отчет о деятельности Переславской земской больницы. 1912-1913 гг.

3. Отчет о деятельности Переславской земской больницы. 1914 г.

4. Отчет о деятельности Переславской земской больницы. 1915 г.

5. РсФ ГАЯО. Ф.264. Оп. 1. Д. 820. Л. 6., ссылка указана из работы «Переславль в биографии врача, ученого и богослова Валентина Феликсовича Войно–Ясенецкого» 2016 г.

6. Архив Симферопольской епархии РПЦ.

7. Первая мировая война (1914-1918) https://istoriarusi.ru/imper/pervaja-mirovaja-vojna-1914-1918.html.